вежливое французское прощание

      В этот период времени начали возникать в Париже новые учреждения по английскому образцу, называемые «клубами». Эти клубы носили самые разнообразные наименования и преследовали самые различные цели. Те разговоры, которые велись в светских салонах на разные политические и религиозные темы о свободе верований и лучшем устройстве общества на началах природы и разума, в клубах приобретали более жгучий и практический характер. Один иностранный путешественник, посетивший в этот промежуток времени Париж, сказал, что он замечает в нем некоторую перемену в том отношении, что теперь говорится на улицах

      Общественная жизнь в Париже била ключей, и театры всегда были переполнены зрителями, ловившими с жадностью каждый намек на разных лиц, занимающих высокое общественное положение и на события и общее положение дел во Франции. Особенно шумно протекала жизнь в Версали, где все внимание молодой, легкомысленной королевы было направлено на устройство разных оригинальных празднеств и домашних спектаклей, в которых она сама принимала участие. Впрочем это не мешало ей также участвовать в интригах двора и влиять на назначение и смену министров.

      Действительно, жизнь этого веселого, изящного и разгульного великосветского общества представляла одно сплошное пиршество. Королевский двор, родовитое дворянство, высшее духовенство м высший судебный класс бот из кого состоял тот привилегированный круг, для которого наслаждение составляло главную цель жизни. В этот круг старались попасть крупице финансисты, а также ученые и литераторы через посредство браков и высших государственных должностей. Но хотя герцоги и маркизы любезно принимали их, но они все-таки оставались случайными пришельцами в великосветских салонах.

      Самой характерной чертой предреволюционного периода во Франции была беспечность французского общества. Знаменитый политический деятель Талейран сказал об этих днях: «Кто не жил тогда, тот не знает, что такое блаженство жизни!».. А другой французский писатель, граф де Сегюр, бывший министр, пишет в своих «Воспоминаниях»: «Все соединились тогда, чтобы дать нам счастливые дни, и никогда столь ужасному пробуждению не предшествовал сон, столь сладкий и упоительный!» . . .

      Перед ним открывалась блестящая карьера. Честолюбивый и тщеславный, он, конечно, должен был взойти на высшие ступени общественной лестницы. Но монархия уже находилась на краю гибели, и хотя блеск придворных празднеств, театры, развлечения и удовольствия, шум общественной жизни заглушали смутную тревогу даже от наиболее проницательных людей, однако, они чувствовали ее все более ясно.

      Красивый, изящный Эро де Сешель был общим любимцем при дворе Людовика XVI и так понравился королеве Марии Антуанетте, что она даже собственноручно вышила ему шарф, что разумеется дало повод к толкам и разным игривым замечаниям в великосветском обществе. Впрочем, это общество вообще восхищалось Эро де Сешелем, в особенности восхищались им женщины, преклонявшиеся перед его умом, красотой и талантами. Когда же он произносил свои речи в парижском парламенте, то самый изысканный круг Парижа стекался его слушать.

      Эро де Сешель происходил из знатного рода, и его детство и юность протекли среди блеска и роскоши двора. Он был кузеном герцогини Полиньяк, любимой подруги Марии Антуанетты и внуком всемогущего полицейского генерала при Людовике XV. Эро едва исполнилось двадцать лет, как он уже занял место королевского прокурора в суде, где скоро приобрел славу замечательного оратора и выдающегося юриста, а затем, весьма скоро, герцогиня Полиньяк доставила ему место генерал-прокурора парижского парламента.

      Этот молодой красавец, так желавший перед смертью дать Дантону доказательство своей любви и дружбы, был Эро де Сешель. Всего лишь несколько месяцев тому назад он был предметом самых восторженных оваций со стороны парижской толпы, после того, как превозгласил с трибуны конституцию французскому народу. А теперь эта самая толпа, так превозносившая его тогда, сбежалась посмотреть, как скатится его отрубленная голова на окровавленный помост гильотины.

      Однако палач, как и все палачи в мире, не считал нужным церемониться с осужденными, и Дантон так и не мог при жизни проститься с молодым красавцем, голова которого через несколько минут скатилась в корзину.

       Дурак! крикнул палачу Дантон. Разве ты можешь помешать нашим головам обменяться прощальным поцелуем на дне корзины, где они встретятся через несколько минут? Или тебе дано приказание быть даже более жестоким, чем сама смерть?...

      Дантон стоял у подножия гильотины, дожидаясь своей очереди, и смотрел как его товарищи, один за другим, всходили на роковой помост. Вдруг один из них, молодой человек, выдающийся своей красотой, проходя мимо него со связанными руками, сделал к нему какое-то движение и нагнулся, как будто желая дать ему прощальный поцелуй. Но палач схватил его за плечи и грубо отдернул.

      Кровавый эпизод Великой Французской Революции, внушивший художнику идею этой картины, произошел 5-го апреля 1794 года.

      В 1894 году французский художник Теодор Ривьер представил в Парижский салон картину, изображающую трагическое прощание двух отрубленных голов, после только-что совершившейся казни. Это были головы двух гильотинированных во время террора: Дантона и одного из его товарищей, казненного одновременно с ним. Но жюри салона отвергло эту картину, находя ее слишком революционной и поэтому она не попала на выставку.

Роковое прощание. Беспечность французского общества. Погоня за наслаждениями. Возникновение клубов. Парламенты и Генеральные Штаты. Собрание нотаблей. Начало карьеры Эро де Сешеля. Парижская жизнь. Мода. Теория честолюбия. Парижский день. Очаг революции.

Buchdruckerei & Vogt G.m.b.H., Berlin SW 48

Напечатано по договору с издательством З.И.Гржебина.

Р.С.Ф.С.Р. Государственное издательство. 1923.

творец французской конституции 1793 г.

Эро де Сешель

Пименова Э. Эро де Сешель творец французской конституции 1793 г.